Второй квартал 2026 года поставил Ормузский пролив в центр региональной энергетической стратегии. Надежды на ослабление кризиса исчезли, когда боевые действия возобновились, а морское движение вновь оказалось ограниченным.
Производители Персидского залива сталкиваются с разной степенью уязвимости. Саудовская Аравия и ОАЭ имеют экспортные маршруты в обход пролива, но эти варианты лишь снижают риск, а не устраняют его. Для Катара, Кувейта и других география делает полное решение гораздо сложнее.
Одни трубопроводы не могут определить устойчивость. Атаки на обходную инфраструктуру и сложность перевозки нефтепродуктов или СПГ означают, что хранение, зарубежные портфели и координация с потребителями становятся частью одного стратегического разговора.
Кризис также осложняет управление нефтяным рынком. Значительная доля мощностей ОПЕК+ зависит от потоков из Залива, а такие производители, как Ирак и Кувейт, остаются сильно зависимыми от доступа через Ормуз на фоне продолжающихся споров о квотах и инвестициях.
Возвращение Ирана на открытые нефтяные рынки остается неопределенным, потому что санкции, экспортные каналы и теневой нефтяной рынок переплетены. Одновременно запасы стран-потребителей, особенно крупных импортеров, стали инструментом хеджирования волатильности, способным изменить отношения производителей и потребителей.
